В моей семье было не принято делать легче
Когда боль — не повод для помощи
В моей семье не было принято облегчать боль.
Если была рана — её не лечили, потому что это «лишние хлопоты».
«Заживёт».
Если во время цикла болел живот до тошноты, до полуобморочного состояния — таблетку не давали.
«Перетерпишь».
Если на работе обманывали с деньгами, если было больно от разорванных отношений, если с тобой обращались жестоко — нужно было добить словами:
— «Ты просто нормально разговаривать не умеешь»
— «Надо было сразу увольняться»
— «А вот меня не обманывают»
— «У тебя одни катастрофы»
Радость тоже под запретом
Если звонишь с радостной новостью — её обязательно нужно было обесценить:
— «Чего ты туда вообще полезла?»
— «Ну и что теперь? По телевизору тебя не показывают»
— «Это вообще ерунда, вот Надя с мужем на курорт улетели»
Любая радость должна была быть уничтожена на взлёте.
Я не знала, что помощь — это нормально
И вот — уже взрослая, живя отдельно, в квартире, купленной и обустроенной мной,
я глубокой ночью умирала от боли.
Я реально прощалась с жизнью.
Мне было так плохо, что дыхание сбивалось, сознание «плыло».
И я не вызвала скорую помощь.
Не потому что не хотела.
А потому что я не знала, что так можно и нужно.
Терпеть — даже когда рушишься
Когда меня разрывало от душевной боли,
когда депрессия уничтожала меня день за днём,
когда личность буквально рассыпалась —
я не обращалась за помощью.
Потому что я не знала, что имею на это право.
Успех — тоже повод для стыда
Когда я добивалась очередного успеха,
когда проекты получали рейтинги, премии, признание —
я скрывала, что это моя заслуга.
Что автор — я.
Потому что я не знала,
что имею полное право гордиться собой.
В этой семье не принято быть счастливыми
В моей семье было и есть не принято быть счастливыми.
Принято:
- существовать
- страдать
- заставлять страдать других
- гордиться своими страданиями
- ненавидеть тех, кто не страдает
Любить — только на публику.
С показной эмоциональностью, слезами, речами, постоянным считыванием реакции:
кто посмотрел, кто отреагировал, кто одобрил.
Конец контакта — как праздник
Уже больше полутора лет у меня нет “моей семьи”.
И только один человек из них понимает, почему.
Сегодня я это праздную.
Комментарий эксперта
Многие считают, что главная черта жертвы — привычка страдать.
На самом деле главная черта жертвы — привычка терпеть.
Терпи — само заживёт.
Терпи — само пройдёт.
Терпи — это временно.
Это не просто установка — это тип мышления.
Метафора сломанного стула
Представьте: вы сидите на стуле, у которого сломана ножка.
Он неудобный, опасный, вы периодически падаете.
Но вместо того чтобы что-то изменить, вы продолжаете сидеть.
Хотя можно:
- выкинуть этот стул
- заменить его
- подложить опору
- сделать хоть что-то
Но жертва выбирает терпеть.
«Мне плохо — значит, надо терпеть»
У человека с мышлением жертвы даже не возникает мысли,
что если ему плохо — можно прямо сейчас что-то изменить.
Возникает только одно:
«Мне плохо. Ну что ж. Надо терпеть».
Это касается всего:
- таблеток от боли
- обращения за помощью
- смены работы
- выхода из разрушительных отношений
Родители этому научили
Часто родители не били напрямую —
они действовали обходными путями:
- обесценивали достижения
- разрушали радость
- били по больным местам
- учили терпеть
А иногда совмещали и прямое, и скрытое давление.
Что вырастает на выходе
В итоге мы получаем взрослого человека, который:
- не умеет заботиться о себе
- не умеет просить помощи
- не ценит себя
- не гордится собой
- не чувствует права на комфорт и радость
Это проявляется во всём:
работа, отношения, здоровье, уровень жизни.
Можно ли это изменить?
Да.
Это поддаётся коррекции.
Психотерапия помогает:
- переписать сценарий «терпи»
- научиться заботе о себе
- вернуть право на радость
- выйти из роли жертвы
Привычка терпеть часто связана с:
- синдромом отложенной жизни
- синдромом самозванца
- хроническим самобичеванием
И с этим можно и нужно работать.